• home
  • map
  • mail
Свадебные традиции

Cвадебные обряды татар-мишарей

Периодизация традиционной мишарской свадьбы

Принятая в данной работе периодизация хронологических границ мишарской традиционной и современной свадеб установлена с учетом исторических данных и собранных автором полевых материалов. Свадебная обрядность является очень устойчивым элементом жизни народов и ее трансформация может вызываться только очень сильными экономическими и идеологическими изменениями.

Предки мишарей до середины XIV в., как и жившая с ними вперемешку мордва, в основном придерживались язычества, поэтому свадебная обрядность была языческой. Принятие ислама не затронуло структуру свадебного обряда мишарей. Влияние ислама на повседневную жизнь мишарей XIV-XVII вв. было очень слабым, поэтому основным изменением мишарской свадьбы стало появление нового обряда - никах (мусульманское религиозное оформление брака).

Начало крещения мишарей в конце XVII в., усиление христианизации в начале и середине XVIII в., резкое снижение жизненного уровня в результате перевода неокрестившихся князей, мурз и служилых людей в разряд податных крестьян привели к росту влияния ислама на мишарей. Следствием этого стало изменение свадебных обрядов в сторону упрощения и сглаживания их языческого характера.

В конце XVIII в. - cередине XIX в. происходило дальнейшее усиление роли ислама, обусловленное признанием правительством Российской империи права мусульман на исповедание своей религии и учреждением Духовного управления мусульман. Духовенство повело активную борьбу за очищение от неисламских элементов в жизни мусульман России, в том числе и мишарей. Явно языческие обряды в свадьбах либо прекратили свое существование, либо трансформировались таким образом, что мусульманские священнослужители уже не могли категорически запрещать их.

К середине XIX в. сложились 4 варианта традиционной мишарской свадьбы, два из которых бытовали на территории Мордовии - темниковский и сергачский (к последнему относятся и свадьбы лямбирских мишарей).

Изменения в традиционной свадьбе начались после Октябрьской революции 1917 г. Ухудшение экономических условий, смена общественного строя, преследование религии, активное внедрение новой коммунистической идеологии привели к изменениям в укладе жизни мишарей, в том числе и в свадебных обрядах.

Однако до 40-х гг. XX в. традиционная свадьба еще сохраняла большинство своих особенностей. Великая Отечественная война (1941-45 гг.), большие миграции населения, продолжение наступления советской идеологии привели в 40-50-е гг. к коренному перелому структуры обрядности мишарской свадьбы, хотя во многих селах Мордовии большинство элементов традиционной мишарской свадьбы (в упрощенном и трансформированном виде) сохранялись вплоть до 80-х гг.

В последние двадцать лет устоялась современная мишарская свадьба, вобравшая в себя много новых, общероссийских свадебных обрядов и сохранившая некоторые элементы традиционной свадьбы.

Таким образом, рассматриваемая в этой главе традиционная мишарская свадьба сложилась в конце XVII - середине XIX вв. и бытовала вплоть до революции 1917 г. Период с 1917 г. по 40-е гг. можно характеризовать как начало трансформации традиционной мишарской свадьбы. В 40-50-е гг. произошла коренная ломка структуры мишарской свадьбы. 50-80-е гг. - складывание структуры современной мишарской свадьбы.

Время проведения свадебных обрядов

Сравнительное изучение полевых материалов позволяет заключить, что татары и мордва свадьбы старались проводить большей частью осенью, т. е. когда были завершены все основные сельскохозяйственные работы, собран и определён размер урожая. Если семья собрала плохой урожай, то нередко отказывались от предполагаемой свадьбы, так как не было хлеба, чтобы “кормить лишний рот”. Иногда приходили к компромиссному решению: невеста приносила в дом жениха вместе с приданным какое-то количество зерна и зимой ела, как говорили, “свой хлеб”.

По имеющимся полевым данным можно заключить, что в каждой населённой местности, а иногда и в отдельных деревнях, заселённых мордвой или татарами, по-разному относились к тому, откуда лучше брать невесту. В основном татары и мордва брали девушек в жёны со своего села. Поговорка “хорошую девушку со своего села не отдадут” зафиксирована как в татарских, так и в мордовских сёлах. В селе Латышовка Кадошкинского района говорили: “Бедная невеста, но со своего села”. Но в некоторых сёлах предпочтение отдавалось девушкам из других населенных пунктов.

Формы совершения брака

Формы совершения традиционного брака мишарей были различны, но вместе с тем аналогичны мордовским. Существовало три способа: 1) со сватовством (башкодалап); 2) умыканием (симуляционным похищением и редко насильственым (кыз урлау); 3) самокруткой (путём добровольного ухода невесты к жениху, т. е. без согласия родителей) (ире артыннан чыгу).

По сведениям информантов, мордва и татары строго придерживались соблюдения всех ритуалов, касающихся совершения брака. Поэтому наиболее распространённой формой являлся брак посредством сватовства (вешезь, м., башкодалап, тат.). При этом большие расходы требовались для проведения свадьбы, а также для уплаты калыма (тат.), тоя (м.) за невесту. Что касается последних двух форм, то они представляли нарушение установленных норм и оформлялись без уплаты калыма и без больших свадебных расходов. Бытование и сохранение этих форм и заключения брака в значительной степени было обусловлено материальной необеспеченностью населения. Часто “похищение невесты” являлось лишь инсценировкой, которая предпринималась во избежание свадебных расходов. (Лепехин, 1771:174).

Наши факты свидетельствуют, что данный обряд у татар просуществовал значительно дольше. Но иногда похищение совершалось против воли девушки. Оно обычно имело место в том случае, когда не было согласия на брак ни со стороны девушки, ни со стороны её родственников. Инициатором похищения являлся сам жених, а помощниками два его товарища. Выследив девушку где-нибудь в безлюдном месте, они насильно увозили её с собой. Как правило, похищали девушку из другого села.

Часто о предстоящем похищении не знали и родители жениха, поэтому похищенную девушку устраивали у кого-нибудь из родственников или знакомых, с которыми имелась предварительная договорённость. Здесь девушку уговаривали дать согласие на брак со своим похитителем. Родители девушки, как правило, вынуждены были соглашаться, так как похищенная девушка считалась опозоренной и не могла рассчитывать выйти замуж за другого. Иногда этот обычай проявляется и в настоящее время. Например, в 1988 г. девушку из Тат.-Свербеевки украли и увезли в Лямбирь на автомашине. Однако родители с милицией забрали ее обратно.

До начала XX в. мордва также практиковала женитьбу путём похищения. Насильственно похищались обычно девушки из другого села, деревни. Случаи насильственного похищения зафиксированы и в современной жизни. У татар-мишарей бытовало и похищение обманом: “Среди мишарей Инсарской и Лямбирской групп практиковалась своеобразная форма похищения невесты, когда инициатива похищения исходила не от жениха, а от его родственников, в частности, от матери. В таких случаях поступали очень просто. Одна из женщин под каким-нибудь предлогом заманивала девушку в дом, где находился парень, которого хотели женить. После того как ни о чём не подозревавшая девушка заходила в дом, за ней запирали дверь и объявляли во всеуслышанье, что такая-то девушка закрылась с парнем в такой-то дом. Вскоре о случившемся знала вся деревня и родственники девушки устраивали скандал; в конце концов дело, как в первом случае, заканчивалось тем, что родители или родственники вынуждены были вести переговоры по поводу оформления брака” (Мухамедова, 1972:155).

Следует отметить, что умыкание девушки посредством семьи жениха наблюдалось и у мордвы. Вот как это описывает П.И.Мельников-А.Печерский: “После жертвоприношения (в виде хлеба с мёдом) богам, покровителям дома, двора и умершим предкам отец жениха отрезал горбушку хлеба, положенного на стол во время обряда, выдалбливал её и клал в неё мёду. В глухую полночь тайно от всех он отправлялся верхом к дому, где живёт невеста, клал горбушку на столб у ворот и, постучав кнутом в окно, кричал, что пришёл сватать. Сказав это, он сломя голову, скакал домой. Если его догоняли родственники невесты - свадьбе не бывать.” (П.И.Мельников-Андрей Печерский, 1981:125-126).

Как мы уже отметили, у мордвы и мишарей в силу некоторых причин (отказ родителей в выборе супруга или супруги) практиковался добровольный тайный уход девушки (без согласия родителей) к жениху. Это наносило большое оскорбление родственникам невесты и вызывало их недовольство. Однако они не пытались вернуть дочь и вынуждены были вступить в переговоры с родственниками жениха по поводу оформления брака. Условия бракосочетания диктовались стороной жениха: выкуп за невесту не платили, свадьбу не устраивали, ограничивались лишь оформлением брака по религиозному ритуалу в доме жениха - у мишарей, и венчанием - у мордвы. По сообщению М.Евсевьева, у мордвы подобный обычай практиковался редко (Евсевьев, 1931:299).

На основе наших полевых материалов мы можем заключить, что на территории Мордовии в основном превалирует вариант свадьбы, распространённый среди татар-мишарей темниковской группы. Однако в процессе работы выявились новые обстоятельства, прослеживающие особенности в культуре и быту основных групп мишарей - темниковской и лямбирской, которые вряд ли можно объяснить лишь местными факторами. Они в значительной степени объясняются, очевидно, различиями традиций тех древних племенных группировок, которые, как уже отмечалось выше, приняли участие в сложении этнической основы татар-мишарей. Вместе с тем следует учитывать большую роль региональных факторов: соседство с тем или другим народом, интенсивность экономического и культурного развития региона и т. д.

Следует отметить главную отличительную черту сергачского варианта свадьбы (куда входит лямбирская схема) от темниковского варианта. Характерной особенностью лямбирской свадьбы является то, что свадебный праздник начинался в доме отца новобрачной до полной выплаты калыма. Таким образом, невыплаченный калым не являлся препятствием для сближения молодожёнов. Имели место досвадебные посещения невесты женихом в доме её отца - кияњ йерњ. В этой части данный вариант свадьбы содержит элементы древней формы заключения брака, бытовавшей до появления выкупа за право вступить в брак.

Во второй части свадьбы уже встречались осложнения, связанные с выкупом. Так, переезд молодой в дом мужа происходил лишь после выплаты её родителям калыма. В результате этого брачный обряд затягивался, и некоторые его акты (привоз приданого, ввод молодой в новую семью и т. д.) совершались позже фактического начала брачных отношений, что отчасти сближает сергачский вариант со свадьбой у казанских татар.

В целях полного анализа мишарского обряда и его сравнения с мордовскими возьмём, условно, “общемишарский” свадебный обряд на территории Мордовии, что позволяет нам более полно проследить пути взаимосвязей и взаимовлияний семейной обрядности мордвы и мишарей, а также выявить региональные особенности сельской семьи, изучаемой территории в аспекте сравнительного анализа.

У татар, как и мордвы, весь свадебный цикл распадался на ряд этапов: переговоры о вступлении в брак и о его условиях (выбор невесты и сватовство, сговор); собственно свадьба, сопровождающаяся легализующим брак обрядом бракосочетания (у мишарей - никах, у мордвы - венчание); послесвадебные церемонии.
Предсвадебный период

У мордвы и мишарей предсвадебный этап свадебного цикла начинался с традиционного сватовства. Нам удалось выявить следующие варианты этого обряда: 1) сватовство, совершавшееся особыми лицами - башкода - тат,) (башкуда - мокш., покш куда - эрз, 2) сватовство, производившееся ближайшими родственниками (родственницами) со стороны жениха, 3) сватовство, участие в котором принимал отец жениха. Но и в тех случаях, когда сватовство совершалось особыми лицами, необходима была санкция отца - главы семьи.

Для мишарской и мордовских свадеб наиболее типичным было сватовство с помощью свата-профессионала, в роли которых чаще всего выступали женщины. Эти женщины обычно состояли в родстве с брачующимися семьями или же, не состоя с ними в родстве, выполняли роль профессиональных посредников за определённое вознаграждение. В обязанности свата (свахи) входило не только совершение самого сватовства, но и предварительное выяснение того, какова невеста, её род, здоровье и т. д. Кроме того, через сваху жених узнавал подробности о природной красоте и нраве невесты, которую в большинстве случаев мог видеть открыто только в день свадьбы.

Однообразность обрядов в мишарской и мордовских свадеб с участием башкоды прослеживалось повсеместно. У мишарей башкода садился обязательно под матицу, подложив под себя что-нибудь, хотя бы свою шапку, для того, чтобы “его сватовство окончилось успешно” (Мухамедова, 1972:157). Почти то же бытовало и у мордвы-мокши: “...башкуда же садился под матицу, где, как считали, пребывала хранительница дома” (УПТМН, 1972:169). Под матицу сваты садились и потому, что она “спутывает”, связывает, и тогда их не выгонят. Про матицу существовала у мордвы такая пословица-загадка: “20 лошадей, одни путы” (Саратовский этнографический сб., 1922:113). Следует отметить, что обычай садиться при сватовстве под “матицу”, так же как и прикосновение к деревянным предметам (в нашем случае - дверной косяк, углы, ножка стола) отмечен у многих народов, и, очевидно, истоки его надо искать в языческих верованиях, архаических представлениях, связанных с жилищем, с хранительницей домашнего очага.

У мишарей, как и у мордвы, наблюдалось относительно одинаковое сходство в выборе свата, но и у тех, и других преобладающим был выбор в пользу родственников, и только в силу определённых причин останавливали свой выбор на специальном, постороннем свате. Что интересно, у мордвы и мишарей не было определённого лица из родственников, который всегда бы “исполнял” роль свата. В каждом регионе бытовал “свой”, определённый круг родственных лиц, которые могли выступать в этой роли. К примеру, в селе Пензятка Лямбирского района в первый раз к невесте приходила в роли башкода женщина, во второй раз она уже шла с мужем; в ареале сёл Темниковского района в роли сватов из числа родственников чаще всего выступали тётки или кто-то другой, но, что довольно-таки специфично для данного района, обязательно женского пола. Однако это не везде так. К примеру, в селе Сургодь Торбеевского района практиковались оба вышеназванных варианта.

Таким образом, в середине XIX-начале ХХ в. широко бытовали различные виды сватовства с участием родственников жениха. В связи с этим хотелось бы напомнить, что родители молодых и их родственники издавна называли друг друга “сватами” и “сватьями” не только в период свадебных действий, но и в бытовой лексике, для обозначения существующего между семьями родственного свойства по браку. То, что семейные названия “сват” и “сватья” вошли в состав традиционной брачной терминологии мишарей и мордвы, свидетельствует, в частности, об очень древней традиции сватовства с помощью родственников. М.Евсевьев отмечал, что в тех местах, где свадебный обряд сохранил традиционные черты, женщины не участвовали в сватовстве, ходили только мужчины. Этот факт интересно отметить, поскольку во многих семейных обрядах мордовская женщина играла ведущую роль. Наличие такого факта, как отсутствие женщин свах в некоторых местах, могло быть следствием главенствующей роли мужчин в семье. Возможно, это отголосок брака похищением.

Башкода (тат.) (башкуда - мокш., покш куда - эрз.,) перед отправлением совершал некоторые обряды, связанные с тем, чтобы свату не было отказа в доме невесты: у мишарей читали определённые суры из Корана, у мордвы перед иконами ставили свечу, на стол - хлеб, соль; обращались к Верховному Богу, потом произносили пазморо (божественную песню) и просили помощи у предков.

У мишарей, перед тем, как войти к девушке в дом, башкода загибал конец платья. В доме сватающий заводил речь о посторонних вещах, а потом постепенно переходил к цели своего посещения, часто облекая своё предложение в образную, иносказательную форму: “У вас есть золото, а у нас серебро, давайте сольём их” или же “Я хочу узнать, есть ли у вас шерсть белого ягнёнка для обмена на шерсть чёрного ягнёнка”, а также другие формулировки. Иногда сразу высказывали свое намерение, например, заходя в дом, башкода говорил:

Алны ишегегезне ача килдем, Я пришел, открывая вашу переднюю дверь,
Арткы ишегегезне йаба килдем, Я пришел, закрывая вашу заднюю дверь,
Кызыгызга башкода булып килдем. Я пришел башкодой к вашей дочери.

Отец девушки, даже если и был согласен на этот брак, обычно сразу вида не подавал. Если дочь была сравнительно молода, он говорил: “Благодарим за честь. Дочь наша ещё молода, а о замужестве думать рано, пусть в отцовском доме пока поживёт”. Сват уговаривал, восхваляя жениха и его родных, обещал большой выкуп. Родители невесты обычно сразу не давали окончательного ответа. Вопрос о сватовстве они обсуждали со своими родственниками (Баранов, 1910:№3-4). Обычно во второй или в третий раз давали согласие. Следует отметить, что данный обычай, когда башкода приходил несколько раз, присущ в большей степени мишарям, в мордовских свадьбах это встречалось не так часто - башкуда о дне сватовства чаще всего договаривался сразу в этот же день (УПТМН, 1975:44, 141).

После согласия родителей невесты мишари совершали чаепитие, символизирующее договорённость между двумя сторонами. У мордвы-мокши это происходило по-другому: башкуда шёл к невесте с караваем хлеба (шумбра кши) и вином.

Со второй четверти первой половины ХХ века у мишарей башкода брал с собой на предварительное сватовство мёд (Тат.-Юнки), мёд, масло (Латышовка), выпечку (перемечи), пирожки, конфеты (Лямбирь), полотенце, отрез материи (Тат. Свербеевка). Информант села Кривозерье Лямбирского района, вышедшая замуж в 1952 г., констатировала, что “башкода приходил в пятницу, приносил платок в подарок, на стол ставил кырнек - большой пирог, после согласия родителей пили чай. “Курник” часто встречается и в мордовских свадьбах (УПТМН, 1972:235; УПТМН, 1975:204). Как и в мишарской, так и в мордовских свадьбах он являлся специальным обрядовым хлебом, предназначенным именно для сватовства невесты.

Однако надо уточнить, что обычай приходить к невесте с подарком был распространен не у всех мишарей Мордовии, из чего можно предположить, что данный обычай специфичен и этнолокален, кроме того, он начал превалировать в мишарской свадьбе с середины XX в.

Калым (Выкуп)

В доме родителей невесты гости и хозяева садились за стол и начинали переговоры о размере выкупа за невесту. Следует отметить, что наряду с понятием калым в лексике у мишарей, как и у других народов, исповедующих ислам, существует понятие махр (мишари произносят это слово как мэхер). Это брачное установление, обусловленное шариатом. “Махр - имущество, выделяемое мужем жене при заключении равноправного брака (завадж). Уплата махра - главное условие такого брака и рассматривается как плата жене за брачные отношения. Махр принадлежит только жене и обеспечивает ее в случае вдовства или развода по требованию мужа (талак).” (Ислам, 1991:164).

Махр у татар-мишарей, как правило, сливался со свадебными подарками жениха родителям невесты в период свадьбы (калым). В полевых экспедициях во время наших бесед все информанты из татар-мишарей отождествляли махр с калымом. Например, в селах Латышовка Кадошкинского района и Кривозерье Лямбирского района информанты параллельно понятию калым употребляли понятие мэхер. “Махр - исключительно исламский институт, поэтому отождествление его с калымом, который представляет собой вено, выкуп за невесту, уплачиваемый ее семье, ошибочно. Калым - пережиток древних обычаев, сохранившийся у многих народов, принявших ислам, из-за его внешнего сходства с махром” (Ислам, 1991:164).

Интересна этимология слова “той”. Отметим, что этот термин присущ как для мокшанской, так и для эрзянской свадьбы. Можно предположить, что слово “той” скорее всего заимствовано из татарского языка, подтверждением чему служит то, что это слово в татарском языке (оно обозначает “праздник; свадьба” и имеет фонетические варианты “туй” и “той”) более общеупотребительно, нежели в мордовских языках, где оно привязано только к свадебным обрядам. Скорее всего, был перенос слова с “целого на часть” по принципу метонимии: с общего понятия туй (тат.: свадьба, торжество) на один обряд “туй” (морд.: выкуп, плата за невесту). Дополнением к этому служит то, что в некоторых эрзянских сёлах “той” идёт в значении запой. Еще в свое время Паасонен отмечал, что мордовское “туй” (цена за невесту) происходит от татарско-мишарского “туй” (свадебный пир) (Paasonen, 1897:55).

Выкуп состоял из денег, постельных принадлежностей, одежды и обуви для невесты и продуктов питания (мясо, мука, мёд и т.д.) для проведения свадьбы. В каждом ареале, можно сказать, даже в каждом селе, независимо от того, кто там живёт - мишари или мордва, был свой устоявшийся “калым”, типичный для данного места. К примеру, в Тат.-Свербеевке (1935 г.) за невесту запросили пуд мёда, золотое колечко, пуховый платок, туфли, подушки, а в селе Тат.-Юнки Торбеевского района были случаи, когда просили только деньги. Следовательно, как в мордовских, так и в мишарской свадьбе разнообразие предметов обихода или продуктов питания объяснялось решением сватов.

Традиционно выкуп за невесту в деньгах должен быть обязательно нечётным, как в мордовских (Леонтьев, 1884:№47), так и в мишарской (с. Лямбирь) свадьбе. Величина калыма за невесту была пропорциональна стоимости тех подарков и одежды, которую покупали для невесты её родители. Стоимость подарков, которые невеста делала родственникам жениха, в эти расчёты не входила. Родственники жениха взамен этих подарков одаривали жениха и невесту деньгами. Поэтому деньги, которые выплачивали родители жениха за невесту, не были выкупом за девушку. Их целью было покрытие расходов со стороны невесты.

При сватовстве решалось, что должна взять с собой невеста из родительского дома в дом мужа. И только тогда, когда окончательно был согласован размер выкупа и количество подарков, сватовство и считалось состоявшимся. У мордвы его закрепляли молением перед зажжёнными свечами (перед иконами) и выпивкой, у мишарей чтением молитвы и чаепитием.

Стоимость выкупа в татарской свадьбе, в отличие от мордовских, была выше. Величина выкупа зависела от ряда обстоятельств. Важнейшим фактором в этом вопросе было социально-экономическое положение той и другой стороны. Кроме этого, одним из решающих факторов была молодость, девственность невесты. Известно, что и у мордвы и у мишарей за вдову или разведённую женщину давали небольшой выкуп. На это указывает распространённая среди темниковских татар поговорка “Кызнын хакы утыз, кире кайтып тугыз” (цена девушки тридцать, а разведённой - девять).

После окончания торга и обоюдного согласия сторон с выкупом, родители девушки передавали свату полотенце или тастар - символичный знак согласия. По материалам полевых денных видно, что данный “знак” в каждом районе особый: в сёлах Лямбирского района - тастар (вышитое полотенце), Торбеевского района - полотенце, Ельниковского района - 3 носовых платка, кольцо, скатерть, Темниковском - 3 платка, 3 полотенца, на них кольцо золотое (если его не было - просили на время свадьбы) и др.

В мордовских свадьбах девушка также дарила подарки родителям и родственникам жениха, но в отличие от мишарской свадьбы, эти подарки не имели символический характер. Вместе с тем в мордовских свадьбах к началу ХХ в. уже наблюдалось некоторое отличие от мишарской. Так, если в свадьбах сёл Ковылкинского района подарки дарили только родителям, то в Зубово-Полянском районе на этот период времени подарки со стороны невесты уже раздавали не только родителям, но и близкой родне, присутствующим на этом обряде (УПТМН, 1975:49,144).

Однако, если учитывать трансформативные процессы, происходившие со свадебными обрядами, то можно прийти к выводу, что в более раннее время в данном ритуале большее значение имели не подарки, а ритуальный хлеб, являющийся одним из важных звеньев подготовки к свадьбе.

Так, в мордовских свадьбах родители жениха приносили с собой на предварительный сговор каравай хлеба - (у мокши шумбра кши, у эрзи лувонь кши). Половину хлеба брали с собой родители жениха, вторую - родители невесты. Это означало, что сватовство состоялось и возврата не будет. Считают, что сосватанная половину отрезала от дома и семьи, её сердце к своим уже не пристанет. С этого момента девушка называлась “максанька” (у эрзи) - выданная. Бытование данного ритуала в мокшанской свадьбе почти аналогично эрзянскому, за исключением некоторых особенностей. Так, в ареале сёл Инсарского района пропитую девушку называли “девушкой, у которой пирог съеден”.

До начала ХХ в. в мишарской свадьбе основным элементом при предварительном сговоре были тоже не подарки, а хлеб. Подтверждением служит следующее: в мишарской свадьбе калым отдавали полностью в яраш туй (праздник в честь выкупа) или же по-другому: часть в день предварительного сговора, а остальную (большую) часть - в день яраш туй. Первую долю калыма отец жениха или тот, кто представлял его, клал на хлеб, принесённый родственниками жениха. По традиции в мишарской свадьбе предварительный сговор заканчивался чаепитием, пение за столом исключалось. В мордовских же свадьбах обряд “пропоя” невесты - после определения размера тоя, кончался угощением и пением за столом необрядовых лирических песен
Свадебный период

Самым важным обрядом в свадебном цикле мишарей по праву считался никах - мусульманское религиозное оформление брака. В традиционных мордовских свадьбах этим узаконивающим фактором являлось венчание около воды (затем церковное).

Что касается регистрации браков в ЗАГСе, которые начали проводить с 1917 г., то и в татарских, и в мордовских сёлах были зафиксированы факты, когда жених и невеста венчались или проходили обряд никах, и только потом, иногда после рождения ребёнка, регистрировали свой брак официально.

При проведении девичника и других обрядов соблюдались дни недели, чтобы он совпадал со “счастливым”, “благоприятным” днём недели. Никах проводился в четверг (атна кич) или в пятницу (ќома). Избегали устраивать в понедельник (баш кен), во вторник (буш кен) и в месяц Рамазан по мусульманскому календарю. В мордовских свадьбах также предпочитали не начинать свадьбу в понедельник (считали тяжёлым днём). Кроме того, запрещалось проводить свадьбы во время поста.

Никах (религиозное оформление брака)

Данный обряд проводился в четверг (атна кич) или пятницу (ќома). В темниковской свадьбе, в отличие от сергачской, жених участия в ритуале не принимал. Утром в дом невесты приезжали только мужчины, отец жениха со старшими родственниками. Мулла (мусульманский священнослужитель) записывал имена и отчества, фамилии (если они имелись), возраст брачащихся, имена их представителей (обычно это были отцы молодых), свидетелей, сумму махра. Затем мулла кратко рассказывал об исламских понятиях брака, обязанностях и правах супругов, приводил примеры из супружеской жизни пророка Мухаммеда. После этого мулла через представителей жениха и невесты спрашивал об их согласии на брак. Невеста была в соседней комнате или за занавесью и давала согласие через отца, своего представителя. После получения согласия обеих сторон мулла читал аяты из четвертой суры Корана - “Женщины”. С этого момента молодые уже считались мужем и женой.

В темниковской свадьбе во время никаха зажигали две свечи. К примеру, в селе Акчеево Ельниковского района эти свечи вставляли в стакан или тарелку с пшеном. Во время обряда смотрели, как горели свечи: если обе гасли во время ритуала, то быть беде. Чья свеча ярче горела, тому жить дольше. Примечательно то, что использование свеч во время этого обряда не типично для свадеб сергачского варианта, куда входит свадьба лямбирских мишарей. В селе Латышовка Кадошкинского района была зафиксирована такая примета: во время никаха закрывали трубу, чтобы воздух не улетел, чтобы дома было всё чисто.

Также во время никаха в какой-либо посуде: в чайнике, в тазике, в мисках и т.д. ставили воду. В некоторых сёлах в посуду с водой клали деньги. Например, в селе Латышовка Кадошкинского района в воду принято было класть серебряную монету. Сразу же после окончания никаха невеста мыла лицо этой водой. Отметим, что с середины ХХ в. стало допускаться присутствие жениха на данном ритуале. Жених также умывался водой никаха. В некоторых селах после никаха несли воду за ширму жениху и невесте. Считалось, что кто быстрее окунал в воду палец - тот и будет верховодить в семье. Полотенцем, которым молодые утирались, они пользовались год, после чего должны были хранить его всю жизнь.

Воду после обряда никах в сёлах Лямбирского района выливали под стол или в угол дома, в селе Латышовка Кадошкинского района выливали в угол дома жениха после привоза невесты; в селе Тат.-Юнки Торбеевского района из этой воды все присутствующие пили по три глотка, а остальную воду забирали жених и невеста, чтобы потом после первой брачной ночи облиться этой водой в бане; в селе Акчеево Ельниковского района вода была в двух бутылках: из первой все присутствующие пили по три глотка, а вторую отдавали молодым. Этой водой перед первой брачной ночью они обрызгали постель, комнату, самих себя. В целом обряд на территории Мордовии варьировал. Подтверждением этому служит то, что только в некоторых татарских сёлах Мордовии было принято после ритуала никах угощать невесту (если присутствовал жених, и его тоже) мёдом.

Следует обратить внимание на одежду, в которой жених и невеста присутствовали при этом обряде. Жених должен быть всегда одетым в новую рубаху, брюки. Для девушки со стороны жениха шили специальное пуховое платье никах кулмэге, за неимением такого покупали ситцевое, которое обычно дарил жених. Невеста должна была быть без нижнего белья, нельзя было краситься, волосы были распущены, не допускалось наличие на невесте каких-либо узлов. Невеста носила платье никаха ровно год. В темниковской свадьбе это платье после года носки нужно было хранить всю жизнь, а в лямбирской, если оно еще не износилось окончательно, дарили беднякам.

Дальнейший ход свадьбы после никаха имел значительные отличия как между темниковской и сергачской вариантами мишарской свадьбы, так и внутри этих вариантов.

Если в мордовских свадьбах первая брачная ночь всегда проходила в доме жениха, то в мишарской свадьбе она могла состояться как в доме жениха, так и в доме невесты.

В темниковской свадьбе, пока свадьба 3-4 дня шла в доме невесты, жених оставался у себя дома. Затем он с товарищами приезжал за невестой и увозил ее. В традиционных мордовских свадьбах жених также не присутствовал на свадебных церемониях, а приезжал за невестой к концу свадебного пира.

В темниковской свадьбе также было возможно другое развитие событий - после никаха в первый день в доме жениха гуляли только его родственники. На второй день жених с родственниками ехал в дом невесты и оставался там ночевать.

У лямбирских мишарей, чьи свадьбы относятся к сергачскому варианту, обычно жених приезжал в дом невесты в тот же день после никаха и после первого дня свадебного пира оставался ночевать с невестой. Но в некоторых селах лямбирских мишарей жених увозил невесту в первый же день и свадьба проходила в основном в доме жениха.

Обряды, связанные с выездом за невестой

В мишарской свадьбе выезд за невестой также сопровождался определёнными обрядами. В сёлах Темниковского, Ельниковского района бытовал обряд “максама эчэргэ”, во время которого пили брагу. (“Эчэргэ” по-татарски означает “пить”, а значение слова “максама” информанты затруднились объяснить. Вероятно, оно происходит от мокшанского “максомс” - “дать”, поскольку обряд был связан с тем, чтобы жениху “отдали” невесту без особых осложнений. Тогда название обряда можно перевести как “пить за то, чтобы отдали [невесту]”.) Обычно собирались пожилые мужчины, неся с собой по хлебу. Ритуальным было употребление хмельного напитка буза. После застолья жених отправлялся молиться на кладбище, а затем собирал неженатых мужчин и отправлялся за невестой. Моление жениха на кладбище являлось одним из элементов обряда почитания предков. По представлению мишарей, предки строго следили за чистотой своего рода. Поэтому введение в род чужой женщины требовало их “умилостивления”.

В мордовских свадьбах, как и в мишарской, высоко чтился культ предков. Перед любым свадебным обрядом, имеющим особое значение, всегда было принято обращаться к умершим предкам с просьбой оказать им помощь. У мордвы-мокши Темниковского уезда свадебный поезд на пути из церкви в дом родителей жениха останавливался у кладбища помянуть предков (Евсевьев, 1966:280). Чаще всего это наблюдалось в сиротских свадьбах.

Приезд поезжан в дом невесты

Чаще всего в мишарской свадьбе приезд родственников жениха в дом невесты совпадал с приездом жениха, однако в основном варианте темниковской свадьбы жених с дружками приезжал за невестой только на 3-й или 4-й день, в этом случае сам жених в дом невесты в первый день свадебного пира не приезжал.

После никаха жених приглашал своих родственников на торжество в дом невесты. Вначале они собирались в доме жениха, а затем все вместе ехали к невесте. Упряжки лошадей украшали лентами, нарядными полотенцами, на дуги вешали колокольчики (на дугу первой лошади вешали обычно большой колокольчик). На первую лошадь также вешали књшђгђ: вышитое полотенце с красными концами, на упряжь завязывали ленты, С собой брали гармониста. Тем, кто ехал за невестой, принято было садиться за стол и поесть, чтобы не ехать голодными за невестой. Перед отправкой читали молитву на дорогу, чтобы в пути всё было хорошо.

За невестой в мишарской свадьбе принято было ехать на стольких лошадях, из скольких домов людей пригласил жених. В татарских сёлах Зубово-Полянского района жениху принято было за невестой ехать на двух лошадях, а всем остальным запрягали по одной. Следует обратить внимание на то, как рассаживались жених с дружками в свадебном поезде, когда ехали за невестой. Причем порядок рассаживания в какой-то мере специфичен для каждого района. К примеру, в сёлах Лямбирского района на первой лошади ехали жених с кучером; в Кадошкинском районе - башкода; жених ехал в середине “свадебного поезда”; в Темниковском - на первой лошади ехал отец жениха, а жених с дружками ехал либо на второй, либо на последней лошади; в татарских сёлах Торбеевского района на одной лошади везли беляш, а на второй ехал жених. В мордовских свадьбах также принято было использовать на свадьбе столько повозок, сколько домов-участников; как и в мишарской, нет конкретного расположения участников свадьбы в свадебном поезде.

У мишарей и мордвы бытовал обряд, когда несли хлеб в дом жениха перед отправкой свадебного поезда. Типичным для обоих свадеб являлось то, что свадебный поезд, когда ехали за невестой, составляли мужчины, преимущественно неженатые (следует отметить, что в эрзянской свадьбе в состав поезжан нередко входила сваха (мать жениха). Существенным отличием традиционной мишарской свадьбы от мордовских, являлось то, что в мишарской жених всегда ехал за невестой; в то время как в мордовских свадьбах во многих случаях жених не ездил за невестой, а встречался с ней в церкви.

В доме невесты собирались родственники невесты и готовились принимать гостей. Распорядителями здесь были брат матери невесты и ќећђлђр (жены старших родственников невесты). Они встречали гостей, рассаживали их по степени родства и по старшинству (женщин усаживали отдельно от мужчин).

В ходе свадьбы родственники невесты приглашали к себе в гости хотя бы на короткое время родственников жениха, чтоб показать свой дом (йорт књрсђтергђ). В результате такого обычая значительную часть расходов, связанных со свадьбой, несли родственники невесты. Вероятно, потому, что этот обычай представлял форму родственной помощи, он назывался књтђрњ (в смысле взаимной поддержки; в таком случае обычно говорят: “туганнар яхшы књтђрделђр”, т.е. “родные хорошо поддержали”). Родственники жениха, начав свадебное гулянье в доме невесты, продолжали его у родственников невесты поочерёдно. Свадьба в доме невесты, таким образом, длилась 3-4 дня.

В мордовских свадьбах бытование данного обряда практически аналогично мишарскому: поезжане гуляли у родственников невесты, переходя из дома в дом (Федянович, 1984:36). Отметим, что гуляние родственников жениха по домам родни невесты свойственно в большей степени мокшанской свадьбе, нежели эрзянской. М.Евсевьев отмечал, что в мордовских свадьбах поезжане из каждого дома старались утащить какую-нибудь мелкую вещь, демонстрируя тем самым свой успех у родственников невесты.

Похожий обряд встречается и у мишарей, например, в селе Байкеево Краснослободского района был зафиксирован обычай, когда родственники жениха крали стаканы в день свадьбы у невесты.

Свадебное застолье, пища

Усадив за стол сторону жениха, родня невесты начинала их угощать, совершая предварительно за столом со всеми присутствующими, перед началом приёма пищи, благодарственную молитву. Особенность угощения в свадьбах мишарей в том, что оно начиналось с чаепития. Затем подавали суп, перемячи (вид ватрушки, чаще с мясной начинкой), мясо. В завершении стол накрывали к чаю: выставляли печёные изделия, сладости, мёд.

Существовали два основных названия жидких блюд: шти (у темниковских мишарей); урэ (у сергачской группы). Шти, как и урэ, варили на мясном бульоне и заправляли картофелем, крупой или капустой. Сюда же и относилась салма, которая в отличии от шти или њрђ обязательно содержала кусочки замешенного теста (ржаного или пшеничного). Следует отметить, что мучные приправы в супы в виде кусочков теста были широко распространены не только у тюркских народностей, но и у финно-угорских (мордвы, восточных мари и южных удмуртов), которые издавна находились в постоянном контакте с тюркоязычными народами. У мордвы салма представляла также традиционную пищу, что говорит об очень древних культурных связях с татарами-мишарями.

Традиционной обрядовой пищей на свадьбе мишарей была пшённая каша (ею кормили подруг невесты тушэкче кызлар) и пшённые блины (туй белене). Как у мишарей, так и у мордвы блины и яйца являлись символом плодородия, а также выпечка (алка и др.).

Для мишарской и мордовских свадеб необходимо было наличие пшеничного каравая: у мишарей - бэлеш - сдобный пшеничный каравай с добавлением изюма; у мордвы - кши, м., кшэ, э. (в зависимости от обряда указывалось, какой это хлеб).

На свадьбу татары-мишари употребляли баранину, говядину, изредка - конину; у мордвы, наряду с бараниной, говядиной, часто употребляли свинина, конина при свадебных обрядах не употреблялась.

У мишарей традиционным являлась выпечка. Некоторые пресные изделия жарили в кипящем масле в котле, например, катлама. Иногда на свадьбу пекли сундук катлама, везли его по улице и раздавали в день свадьбы, а также в доме жениха и невесты. Пекли также пэрэмэч (по форме напоминающие ватрушку, обычно с мясной начинкой, творожной, картофельной начинкой и из конопляных семян), кабартму, алка (пустые бублики), эч, пишка, кыекча или умак, йомшак (хлеб из пшеничной муки). Древним и широко распространённым печением являлось чигелдэк, по форме и размеру напоминающее конфеты-подушечки. Для изготовления чигелдэк чаще пользовались пшеничной или ржаной мукой. Это печение имело исключительно культовое значение: им угощали детей во время календарного обряда “чип-чип” (праздник, совершаемый в день весеннего равноденствия), а также обсыпали новобрачных во время свадьбы.

Таким же древним являлась књмђч - пресная лепёшка диаметром 15-20 см, тесто для которой замешивали из полбенной или пшеничной муки на кислом молоке, с добавлением топлёного масла. Књмђч также считался ритуальной пищей. Его пекли во время свадьбы и давали с невестой в дом жениха для угощения собравшейся у ворот толпы (невеста раздавала его по кусочкам), а также для умилостивления Су иясе (когда невеста первый раз, в сопровождении девушек, ходила за водой, то, прежде, чем набрать воды, она в речку или в колодец бросала кусочки књмђч). Ритуальное значение имели оладьи (чечеле коймак).
Хмельным напитком были буза (у мокши боза, поза) и кызыл кывас. Из древних безалкогольных напитков следует отметить ширбэт (сладкая вода), которая имела ритуальное значение.

Определенную роль в течении всей свадьбы у мишарей и у мордвы имели стряпухи (тат.: аш пешерњчелђр; морд.: суронь чуфайхне), функция которых - готовить пищу. Во время (иногда до и после) приготовления ритуальной пищи у мишарей также исполняли специальные обрядовые песни (Кадошкинский район, с. Латышовка).
Во время свадебного пира, угощаясь хмельным напитком - бузой или кызыл кывасом, гости пели песни. В том случае, если, как отмечено выше, родственники невесты оставались недовольны качеством или количеством калыма, здесь нередко исполняли куплеты, укоряющие жениха и сватьёв. Родственники жениха в таких случаях не обижались, ибо чувствовали за собой вину.

Киуя келэтенэ кергэндэ, Зять, входя в покой невесты,
Келђэ чакуысын элмэде. Не закрыл задвижкой дверь.
Кечкэ-кечкэ генэ мал тулэде Скуповато давал выкуп,
Ярынын яхшысын белмэде. Не сумел оценить любимую.

Куплеты исполняли обычно молодые родственницы со стороны невесты, которые ухаживали за гостями и угощали их. Они пели до тех пор, пока родственники жениха (кодалар) не одаривали их деньгами (акча чэчэ).
По сравнению с мишарской свадьбой в мордовской корильные песни - паряфнемат были распространены в большей степени, их бытование замечено во всех трёх свадебных периодах, так как они не были строго прикреплены к определённому обряду. Но следует уточнить, что большинство корильных песен исполнялось всё-таки в свадебном периоде.
Как в мордовских, так и в мишарской свадьбе предметом изображения корильных песен являлся обычно внешний вид или поведение человека или же какой-то нетактичный поступок; именно такие свойства, которые он не должен иметь и им, как правило, давалась ироническая оценка.
Кроме корильных песен на свадьбе исполнялись также и другие песни. Наиболее популярными являются короткие песни (кыска йырлар), представляющие собой четырёхстрочные куплеты. Несмотря на то, что эти песни не содержат развитого сюжета, они отражают различные стороны жизни народа (от интимных до общественно-социальных) и имеют разнообразный характер (от глубоко печальных до весёлых).

Ары да ефэк сузыек, Там протянем шелк,
Бире дэ ефэк сузыек. Тут протянем шелк.
Хазяинга рэхмэт этеп Хозяину сказав спасибо,
Адя угэсызыек. Давай домой убежим.

Также в доме невесты в течение всего свадебного периода исполнялись песни величальные (кодалар мактау, кияњ мактау йырлары), шуточные (кияњ хурлау, кодалар хурлау), плясовые (бию йырлары, балдыка

 
Тел.:+7 (812) 715-72-43 / (812) 715-80-72
ICQ: 333-0428
Адрес: 191025, Санкт-Петербург, Гродненский пер., д.7